- - Как будет "ад" на иврите, Рыжик?
[артикулируя] - Бу-то-во.
- Я: Когда-нибудь все мои любовники объединятся в хор Пятницкого, - это будет прекрасный хор, в нём будут тувинцы, татары, евреи, арабы, украинцы, - они выйдут в вышиваночках и станут по нотам петь вот эту смс: "Я понял, как я ошибался. Я хочу тебя, я не могу без тебя, я никто и ничто без тебя. Что дальше, Вера?"
Рыжая: Мои встанут и запоют: "Господи, как хорошо, что всё закончилось".
- - Ты войдешь в мою квартиру в Одессе без звонка, и мне придется прятать мальчика в шкаф.
Рыжая, не колеблясь: Этого - лучше в землю.
- В Одессе, идем с Олей Кудиненко по улице Екатерининской к вокзалу, и Оля рассказывает, как будет в Лондоне брать уроки актёрского мастерства.
Рыжая: О, я тоже очень хотела стать актрисой. Чтобы сыграть три роли: во-первых, Чипполино...
- Рыж заходит за купальником в свой номер в отеле "Морской" в Аркадии, я растягиваюсь на кровати и говорю мечтательно:
- Мы тут одни совсем, детка. Мы, наконец, можем не скрывать чувств.
- Да?
- Да. Я только не помню, как это бывает у людей, ну, как это происходит, когда они остаются наедине. С чего там всё начинается, Рыжик? Что они делают сначала?
- [безапелляционно] Женятся.
- Лето, гуляем с Рыжим по переулкам в районе Цветного; я иду по бордюру, а Рыж по проезжей части; она резко поднимает на меня глаза и произносит:
- Знаешь, Врун, иногда мне кажется, что ты итальянка. А я твоя такса.
- Рыжая, на террасе в "Пушкине", летом, после свадьбы: И ты представляешь - Серёжа не носит кольца!
- Почему?
- Он говорит - потому что жарко и клаустрофобия.
- - Самое обидное, Врун, что когда он со мной разведётся - он тут же похудеет, похорошеет...
- Завёдет другого и отсудит у тебя половину твоего имущества, Рыжик.
- Звонит в Сан-Франциско сразу после свадьбы:
- Бабушка, а ты говорила, что второго такого дурака, как папа, в мире нет.
- Сидим на балконе у Рыжей и страшно весело описываем, как именно нам перепало ото всех, кого мы любили; Ташка хохочет, потом говорит:
- Да, из вас, конечно, вышли бы прекрасные stand-up comedians.
- Lay-down-and-die comedians, детка.
- Сегодня, обедали в "Урюке".
- Это всё потому, что ты, Серёжа, говорю, не заботишься ни о моём внутреннем равновесии, ни о моём душевном комфорте.
- Рыж, ты деспот. Я все понимаю, но вдруг он тоже иногда теряет внутреннее равновесие.
Рыж, жуя: Может быть.
- И иногда ему тоже хочется, чтобы кто-нибудь позаботился о его душевном комфорте.
- (кивает) Вполне может быть.
- И он ждет, что это будешь ты, Рыжая.
- (примирительно) Даже такое может быть, Врун. Я допускаю возможность самых невероятных вещей.
Ударил. Не спросясь и не предупредив. И лишний раз напомнил, что он тоже русский бренд, такой как водка, матрешка, «Братья Карамазовы», Гагарин и автомат Калашникова
Рановато немного, середина декабря, чай не Крещенье еще, но в этом и вызов мифу о мировом потеплении. И напоминание о месте, в котором живем, о прямой зависимости метафизики российского бытия от мороза.
«Русь, ты вся поцелуй на морозе!» — восторгался Хлебников.
Я не был в Оймяконской впадине, где установлен абсолютный низкотемпературный рекорд нашей нетеплой страны: —71,2 градуса по Цельсию. Да и в Норильске побывать довелось, к сожалению, пока только в мае (хоть там и лежали, подтаивая, двухметровые черные сугробы), так что могу похвастаться только поцелуем при –41º, в Москве 1978 года, когда Дедушка Мороз нанес свой удар по столице брежневской России.
И надо признаться — целоваться на морозе приятно.............
Продолжение рассказа и его обсуждение - в блоге Владимира Сорокина на нашем портале.
В продажу поступил новый роман члена клуба "Сноб" Бориса Акунина «Весь мир театр» о приключениях Эраста Фандорина.
Это тринадцатый роман фандоринского цикла, предыдущая книга, «Алмазная колесница», вышла в 2003 году, а в 2007-м появился сборник «Нефритовые четки». Акунин заявил, что роман — предпоследний в
цикле, правда, планируется еще сборник новелл с тем же героем.
Действие новой книги происходит в 1911 году. Фандорину исполнилось 55 лет, матерый сыщик расследует сразу несколько убийств в Москве. Однако начинается роман с убийства знаменитого реформатора Петра Аркадьевича Столыпина в Киеве.
Первая глава романа опубликована в новогоднем номере журнала «Сноб».
я хотел быть сизой уткой
или по крайней мере — быть абсолютным монархом
вместо этого
про меня написали десяток статей
(www.levin.rinet.ru):
«Очищение возвышенным криком»
«Буйный цветок неокрепшего неомодерна»
«Слово–субъект в полифоническом тексте»
и даже
«Новая искренность, новая чувственность, новое слово».
Господи, на что ж ты потратил
мою бесценную жизнь.
(с) Дмитрий Воденников
и ещё
С днём рождения, Дима.
Я вас очень люблю.
Этте Джеймс сейчас 71, и это довольно страшно - пережить собственный прекрасный голос; но я хожу по заснеженному Соколу и пою Косте песню, в которой столько победы и ликования, что как будто это к тебе love has come along, и это твои lonely days are over, и кто-то сдался тебе, наконец, когда ты уже не чаял; короткая и сладкая неделя между первым поцелуем и первой ссорой, и едва ли не диснеевские птички садятся вам на плечи, когда вы выходите из дома, преисполненные собственной тайны, как малолетние заговорщики.
At last, my love has come along
My lonely days are over
And life is like a song
Oh, yeah, at last
The skies above are blue
My heart was wrapped up in clovers
The night I looked at you
I found a dream that I could speak to
A dream that I can call my own
I found a thrill to rest my cheek to
A thrill that I have never known
Oh, yeah when you smile, you smile
Oh, and then the spell was cast
And here we are in heaven
For you are mine
At last

(с) Walker Evans, 1929, Музей Современного Искусства.
Я буду помнить вот что: Эдик Бояков у себя на кухне руководит приготовлением салатов и пасты с масала, а мы сидим у электрического камина с Вениамином Смеховым, супругой его Галей, Сашей Гавриловым, Соней Бояковой, Ирой Михайловской, Дамиром и другими гостями, пьем вино и слушаем, как Смехов рассказывает про Самойлова, Межирова и Лилю Брик, с которыми лично был знаком. До этого он спел уже нам
На Дерибасовской открылася пивная,
Там собиралась вся компания блатная.
Там были девочки Маруся, Вера, Рая,
И с ними Костя, Костя Шмаровоз. (полный текст) -
с идеальным одесским прононсом, и мы признали в нем родную душу и почти перестали трепетать и благоговеть, но я продолжаю не весьма верить происходящему и после очередного тоста говорю:
- Соня, я только что чокалась со Смеховым. Только чур - никому!
Соня: Да ну бросьте, Вера. А с Лениным вы не лежали?..
Upd. Вот выступление Вениамина Смехова на открытии фестиваля. Есть даже момент ближе к концу, где он читает мой стишок.
" ...Если бы я сразу поняла, что тётка пьяная – всей истории не случилось бы. Но я как-то не сориентировалась, вступила с ней в разговор, изумилась ответу, не поверила своим ушам, спросила «почему это вы таким тоном позволяете себе…», и «нет, я просто не могу поверить, что вы можете так общаться с посетителями»!
А как Вы поступаете в такой ситуации?
Иван Охлобыстин: "С одной стороны, я, наверно, не имею морального права говорить об этом, с другой — почему-то про это никто не говорит, или говорит, но не услышан.
В общем: если бы я был диаволом, я бы самозабвенно трудился блогером в Интернете, вместе со всем пишущим коллективом преисподней, на каком-нибудь не епархиальном, православном ресурсе. По уровню ненависти к окружающему вообще и в частности, по уровню вреда наносимого вере Христовой, равных таким ресурсам нет................."
Продолжение - в блоге Ивана Охлобыстина на нашем портале.
«Дизайн: баньши»
А Вы его видели? Понравился? Еще раз пойдете?
А завтра, соответственно, ты будешь там, где минус тридцать (если верить Тёме, то минус сорок, что смешнее); семьдесят градусов температурного перепада - как в пустыне под Пушкаром, где мы прожили как-то пару дней с Бузиным, днем жарко так, что становится тесно в коже и волосах, ночью пар от дыхания и умываться идешь, приплясывая на холодном полу; и десять часов перепада временного, вот и пытайся теперь выспаться в самолетах, в нечеловеческой какой-нибудь позе, почти асане, разве только под мышки впереди сидящему не впихнув никуда не помещающиеся ноги. О, я люблю такую жизнь. Выходишь на улицу из метро, и твою сгоревшую на карибском солнце морду ошпаривает, как водкой, двадцатиградусным московским морозцем - и ты становишься такого чистого, такого адового цвета, что хочется испечь на тебе оладушек.
Что сказать мне о Кубе? Что оказалась Кубой. Маракасы, старинные "понтиаки", двери нараспашку, шоколадные бабушки, беззубые, но улыбчивые. Мешаешь себе за стойкой кусочком сахарного тростника каппучино с корицей - и чувствуешь, как что-то прохладное забирается вверх по ноге; взвизгиваешь и скидываешь что-то на землю - а это зеленая перепуганная ящерка. 11 миллионов жителей, 22 миллиона королевских пальм. Как только в Сьенфуэгосе доигрывает последняя сальса - в нём начинают истошно кричать петухи. В качестве трещотки используется мытая и хорошо просушенная лошадиная челюсть - не спрашивайте меня, как извлекается звук. В музее Че Гевары экспозиция начинается с фотографии, где Че год, и он сидит на горшке. Представляете себе Ленина на горшке? Все свои, и какой-нибудь толстый сеньор из Венесуэлы подходит поцеловать тебе в щёку в баре, потому что уж больно ему нравится, как ты танцуешь. "Красавица" будет la guapetona, "ром" будет el ron, Гуантанамера будет Guantanamera; в Сьенфуэгосе за ужином мы с Полиной отбираем у скромных местных музыкантов гитару после Quizas, Quizas, Quizas и начинаем, конечно, петь Иващенко и Васильева. La canchanchara готовится так: глиняная плошка, в нее две части белого рома, две части воды, три ложки лимонной кислоты, лёд, ложка меда и бамбуковая палочка; клянусь, я не пила ничего вкуснее. Мальчики-мулаты любят ездить на мотоциклах, закатав майки до груди. Мы идем купаться в бассейн с Юлей, Аней и Алехандритой, ночью, после долгого дня, у кого-то из персонала в бумбоксе звучит Thriller, мы танцуем в воде и хохочем, и топим друг друга, и страшно хотим еще выпить - и приходит, конечно, лукавый дядька в халатике и приносит нам четыре мохито, мы выныриваем, садимся вдоль бортика, и тут обнимает меня счастье чистое и младенческое. Такое же обнимает, если купить себе в Тринидаде на улице дивный браслет, скрученный из ложки. Такое же - если отправить в Киев две открытки, и на одной из них Че так ржет замечательно - ну, ты увидишь сам. В Варадеро пеликаны падают в воду с таким звуком, как будто в прибой ухнули мешок с картошкой. Перед отелем стоит трехметровая ёлка из позолоченых кокосов. Сигары горчат.

В аэропорту Шарля де Голля в Париже изъяли бутылку темного и бутылку белого рома - потому что признают только европейские дьюти-фри. Извинились, правда, пять раз, и очень посочувствовали. Ещё бы!..
Послезавтра у меня премьера в Перми (как бы урчало это словосочетание, произнеси его Лиза), и всё это будет казаться мне издевательством, конечно - никакой Кубы не бывает при минус тридцати. Но пока на руке у меня гостиничный браслетик Иберотеля, и еще примерно три песо в кошельке. Это целый дайкири, йе.
- Mood:
ecstatic
